Бригита сверилась с табличкой возле входной двери и, скидывая с головы капюшон, зашла внутрь. Убранство помещений вполне соответствовало частной практике психолога, но преобладание светлых тонов и мебели, кажущейся чрезмерно гладкой, будто отполированной, заставляло её чувствовать себя скорее некомфортно, чем располагало к расслаблению.
Одними губами поздоровавшись с женщиной за стойкой, она окинула взглядом помещение, нашла нужный дверной проём, но, прежде чем она успела продвинуться дальше, её остановил показавшийся надменным голос.
— Вы на приём? — спросила брюнетка из-за стойки.
Бригита по привычке скосила взгляд в сторону, затем перевела его на женщину.
— Ну, да.
— Вы записаны? — спросила брюнетка.
На этот раз Бригита лишь кивнула головой, подтверждая и так само собой разумеющиеся вещи.
— Тогда сначала оплатите его, — сказала женщина.
Бригита моментально скривилась. Казалось, будто её облили каким-то неприятным веществом.
— Я думала, это уже потом, — ответила она малость растерянно.
Подобная наглость выбила из неё всю приветливость, которую она копила внутри себя для этой встречи.
— Сначала оплачиваете здесь, на кассе, а потом с чеком к психологу, — всё тем же тоном пояснила женщина.
Бригите показалось, что она краснеет от налетевшей на неё злости. Несколько секунд она молча стояла на месте, затем подалась вперёд, сухо сказав:
— Понятно.
Она, конечно же, понимала, что вряд ли будет как-то по-другому, но и не предполагала, что ей ещё с порога укажут на то, что главное тут всё же деньги. Нужно было срочно заменить эту глупую растерянность на что-то другое, и Бригита обратила её в неприкрытую неприязнь. Никуда не отвертится этот психолог — сейчас она придёт с чеком, и той придётся всё выслушать. Только о доверии можно было уже забыть.
Заплатив нужную сумму, она двинулась вперёд по небольшому коридорчику. По времени как раз шёл её приём, поэтому рыжеволосая сходу постучалась в дверь, рядом с которой висела табличка с уже известным ей именем незнакомой пока ещё личности, и, услышав вежливое «заходите», открыла её.
Встретила Бригиту женщина, одетая с иголочки. Складывалось впечатление, что блондинка завернула сюда напрямую с модного показа. Выглядела она не эпатажно, но настолько по-женски впечатляюще, что Бригита почувствовала себя в крайней степени неопрятной на её фоне. Психолог тем не менее дружелюбно улыбалась и выглядела скромной, говорила с уважительностью.
Рыжеволосая присела на указанный диванчик. С психологом их разделял маленький стеклянный столик с элегантной белой вазой и, кажись, цветком стрелиции. О том, чтобы почувствовать себя в такой атмосфере уютно, речи не шло. В уме металось множество мыслей, и только связующие их частицы можно было бы высказать вслух в приличном обществе. Бригита не была из тех людей, которые наивно полагают, будто кому-то есть дело до их душевных переживаний и всего прочего, но она не думала, что ей сходу напомнят, что это — сфера услуг. Заплатишь — выслушают, даже вид могут сделать, что интересно, но важнее всего именно отсыпать нужную сумму. «Какого лешего я вообще сюда припёрлась?» — ещё больше рассердилась Бригита. Ей отчаянно хотелось уйти, потому что она чувствовала, что может наговорить лишнего. При этом присутствовало понимание, что это будет очередной провал и раз уж она зашла так далеко, то стоило пройти ещё немного — вдруг от этого будет какая-нибудь польза? Денег рыжеволосой было не жалко, потому что жила она без лишних запросов. Пострадать могла только её гордость, но какими-то сверх-усилиями Бригита всё же сумела не дать гневу зарубить на корню этот шанс на перемены. Бумажульку с цифрами она едва ли не швырнула на стол. Блондинка что-то чирикала в своих записях, а потом, как ни в чём не бывало, заулыбалась и уставилась на девушку. Бригита предпочла хмуро смотреть на стену. Стоило напомнить себе, зачем она вообще это делает. Наверное, чтобы хоть как-то порадовать отца с братом — тех двоих людей, которым, возможно, было не наплевать. Они были единственными, ради кого девушка была готова начать что-то менять в своём отношении к жизни.
— Давайте познакомимся. Меня зовут… — заговорила психолог.
Такая-то, такая-то, я тут то-то, то-то. Бригите это было неинтересно. Очевидно же, что у дамочки всё просто великолепно. Она изумительно выглядела, сидела вся такая блистательная в своих лакированных туфлях и слушала неудачников, которые хватались даже за самые дурацкие способы, чтобы решить какие-то свои проблемы. После эпизода с чеком Бригита испытывала к ней преимущественно отрицательные эмоции, но, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.
— Меня зовут Бригита, мне семнадцать лет, — всё так же без особых скачков в интонации ответила рыжеволосая.
По-прежнему хотелось уйти и не заниматься ерундой, но тем не менее она осталась.
— Что Вас беспокоит? — спросила блондинка.
Чтобы не начать расхлёбываться, Бригита поразмышляла над этим вопросом заранее.
— Меня охватывает чувство гнева. Всё время. Не знаю почему, — ответила она.
В общем-то, это была только одна из её проблем, но именно из-за этого она чаще всего слышала упрёки в свой адрес. Как что, так Бригита вспыхивала ярко, как обмасленный факел, и никак не могла угомониться. И если кто-то заводился с пол-оборота, то рыжеволосой девушке хватало, чтобы до неё кто-то просто дотронулся, морально или физически. Естественно, это не способствовало её общению с окружающими и в принципе затрудняло её нахождение среди людей, хотя она не презирала их и не стремилась торчать где-то в одиночестве. По правде, это и ей самой тоже мешало, особенно когда она психовала по поводу мелочей: разлитого чая, необходимости выключить свет в другой комнате, когда забыла о нём и уже легла в кровать, нелепых поступков незнакомых людей в передачах и новостях.
— И Вы хотите это изменить? — спросила женщина.
Бригита лишь кивнула.
— Расскажите о своей семье, — сказала блондинка и уставилась на неё с блеском в наполненных жизнью глазах.
Бригита обвела взглядом линии потолка — задумываясь о чём-то, она редко смотрела на собеседника, и потому начинала блуждать своим взором по окружающему пространству.
— Я выросла с отцом, — спустя минуту ответила рыжеволосая, — и братом.
Она хотела сказать «папой», потому что это был самый близкий для неё человек на земле, но она прятала это отношение от посторонних людей по непонятным даже для себя самой причинам — поэтому и пыталась придерживаться какой-то официозности. Тем не менее психолог, по-видимому, что-то заметила, раз кивнула и сделала запись.
— Брат младший или старший? — спросила блондинка.
— Старший, — скупо ответила Бригита и добавила тише, как будто не зная, нужна ли вовсе дополнительная информация: — На пять лет старше.
— А мать? — сдержанно демонстрируя свою вовлечённость, спросила женщина.
Бригита сразу же мысленно представила её. Они встречались не так часто, чтобы она могла запомнить её в деталях, и, хотя девушка давным-давно решила, что её это не заботит, почему-то эта мысль коробила её. Мама была в чём-то похожей на эту психологичку, точнее, умела выглядеть так, чтобы люди при встрече с ней сразу же получали нужное впечатление, но она была лишена дурацкой кукольности. Что касалось личности её мамы, то тут Бригите было сложно оставаться объективной, и посему она предпочла не распространяться об этом.
— Она живёт с сестрой, — ограничившись минимальными сведениями, сказала рыжеволосая.
Со стороны, наверное, выходила настоящая путаница.
— Вы можете рассказать об этом подробнее? — попросила психолог.
Нужно было отдать ей должное — с каждой фразой она будто понемногу начинала располагать к себе. Это незаметно развязало рыжеволосой посетительнице язык.
— Мои родители разошлись, когда нам с сестрой было где-то по году или полтора. Или меньше. Я не в курсе.
Чем больше Бригита говорила, тем больше заводилась, поэтому её речь начала приобретать рваные нотки.
— Каждый взял тех детей, которые ему больше понравились, а после они разъехались по разным городам. Я и Гэб остались с папой, сестра — с мамой. Мы всегда знали об их существовании, но не особо интересовались их жизнью. Да и зачем? Они тоже не сильно порывались на контакт.